+7 (495) 151-84-87
г. Москва, м. Кропоткинская
г. Москва, м. Кропоткинская
Содержание статьи
Сегодня я хотел бы затронуть важный аспект, касающийся не только самих пациентов, страдающих этим заболеванием, но и их окружение, их семьи, – это аспект психологии болезни, которая затрагивает всех, кто в большей или в меньшей степени имеет какое-то отношение к пациенту и для кого этот пациент небезразличен.
Прежде чем начать говорить на эту тему, лишний раз подчеркну, что болезнь в своей основе имеет биологическое происхождение, что это заболевание возникает в результате физиологических сдвигов в функционировании и в анатомии головного мозга.
По сути, мы имеем дело с неким микроневрологическим процессом в нейронах головного мозга, который детерминирован генетически и до конца еще не изучен, и который нужно лечить, прежде всего, такими же биологическими средствами, то есть преимущественно лекарственными препаратами.
Так как эта болезнь проявляет себя, в отличие от заболеваний другого профиля, прежде всего, в жизни, в поведении, мы не можем не касаться и вопросов психологии этого заболевания. И, прежде всего, двух аспектов.
Во-первых, это характерологический, личностный аспект. Как эта болезнь проходит через личность человека, как искажает её в фактическом виде и в ее проявлениях, в поведении.
Второй аспект – это реакция на болезнь самого заболевшего, и как это может сказываться в дальнейшем на клинической картине и на том, будет или не будет пациент лечиться. Это очень важный момент.
Врачи-психиатры, собирая анамнез у пациентов с шизофренией, много внимания уделяют периоду жизни, который называют преморбидом. Это слово состоит из двух частей: morbus – болезнь, «пре» – «до». Соответственно преморбид – это период до начала болезни, когда человек ещё был здоров, когда он рос, развивался, учился в школе, поступал в институт, женился, выходил замуж и так далее, когда внешне в его проявлениях не было никаких болезненных, психопатологических проявлений.
Однако мы, изучая этот период жизни человека, стараемся определить, какой тип личности, темперамент, волевой ресурс был характерен для этой индивидуальности. Для чего нам это нужно? Чтобы понять, как болезнь повлияла на эту личность, на её структуру и динамику, как она её исказила или не исказила, понимать, в какую сторону нам нужно эту личность возвращать. Это непростой, но чрезвычайно важный, с реабилитационной точки зрения, процесс психологической коррекции.
Если видим, что эта личность, например, в своих преморбидных проявлениях была истерической, если в ней было много ярких, демонстративных форм поведения, то болезнь в значительной степени остужает эту эмоциональную экспрессию. Мы видим, что демонстративность так или иначе остаётся, и именно с такой демонстративностью наш пациент описывает свои переживания, которые на самом деле уже связаны с болезнью и так далее. Но эта былая яркость, театральность тускнеет и становится стереотипной, однообразной, маловыразительной.
Или мы видим, например, личность с преобладанием эпилептоидных, эксплозивных черт характера. Человек отличался гиперответственностью, брутальностью в своих делах, любил командовать, руководить, управлять и демонстрировал высокий волевой потенциал, шёл прямо, не сворачивая со своего пути и не замечая препятствий. Заболев шизофренией, такой человек начинает терять уверенность в своих силах, становится тревожным, нерешительным, робким, застенчивым, в нём проявляются черты прямо противоположные тем, которые были у него когда-то. Утрачивается мотивация, садятся батарейки, снижается энергия в его аккумуляторах, и он становится все более пассивным, вялым, адинамичным.
Например, преморбид психастеника, тревожно-мнительного, склонного к различным обсессиям, навязчивостям, повторениям, неуверенного в себе, нерешительного и так далее. Психастеник заболевает шизофренией, и у него развивается параноидный синдром, в центре переживаний которого какая-нибудь идея фикс. Например, идея преследования.
Пациент начинает бороться со своими преследователями. Вдруг, откуда ни возьмись, у него появляется невероятная, недюжинная энергия, он проявляет себя прямо противоположным образом, начинает преследовать своих преследователей, он устанавливает большое количество каких-то защитных экранов и так далее. Он становится сутяжным, много пишет, открывает двери чиновников ногой. То есть мы видим изменения личности, которые болезнь производит с человеком.
В связи с таким изменением личности, безусловно, очень важным для реабилитолога в области ментального здоровья является как раз выстраивание реабилитационного маршрута. Для каждого человека он должен быть индивидуален, так как каждый человек по-своему реагирует на болезнь, и вот это второй аспект – реакция личности на болезнь, как раз и оказывается ключевым, с точки зрения так называемого комплаенса.
В течение 10-минутной беседы вы сможете обозначить или выявить свои проблемы, и понять, кто из врачей вам нужен и нужен ли вообще. Запишитесь на бесплатный разговор к специалисту
Комплаенс – этот термин мы используем, чтобы определить насколько пациент осознает необходимость выполнения врачебных рекомендаций, насколько он их выполняет, не нарушает ли их.
Мы часто сталкиваемся как раз с несоблюдением режима терапии. Пациент, формально согласившись с необходимостью пить лекарства, тут же, выйдя из кабинета, выбрасывает эти лекарства в урну, считает себя здоровым и не видит в своей болезни ничего патологического. Это и есть та самая реакция той самой личности, которая сформировалась из-за этой болезни на эту болезнь, и её отрицание – по-другому анозогнозия.
В этой ситуации приходится для достижения каких-то эффектов не просто уговаривать, заставлять или принуждать больного принимать те или иные лекарственные препараты, но и попытаться всё-таки скорректировать этот нон-комплаенс, а это иначе, чем через какие-то личностно-ориентированные психотерапевтические воздействия, сделать просто невозможно.
Мы пытаемся установить с таким пациентом определённый психотерапевтический альянс, выйти на его волну, получить в этом альянсе определенное доверие пациента, почувствовать в этом содружестве аффективный резонанс, и тогда всё-таки удается выстроить доверительные, партнерские отношения с пациентом, в структуре его личности, его психологической драмы, в которых мы добиваемся комплаентных отношений.
Оно играет колоссальное значение для того, чтобы лечение стало эффективным. Давно замечено, что отсутствие семейного окружения или наличие негативного отношения к пациенту в кругу семьи в большей степени и чаще приводит к плохому исходу заболевания.
Понимание того, что это болезнь, а не какой-нибудь каприз, который нужно выбивать плеткой, искреннее сочувствие к пациенту, а не формальная, холодная опека, сдерживание каких-то собственных негативных эмоций, раздражения, недовольства тем, что активный, любознательный, доброжелательный, эмоциональный в прошлом человек, вдруг становится холодным, безынициативным, вялым и пассивным.
Всё это достигается, прежде всего, благодаря определенным настойчивым, трудоемким психологическим воздействием – это мы называем психологической коррекцией шизофрении, и не только самой болезни, но и, прежде всего, личности больного шизофренией. Мы ни в коем случае не должны говорить об этом заболевании, как о каком-то ластике, который полностью стирает лицо человека и делает его безличностным, лишенным каких-то нюансов и специфики.
Наша задача найти личность под этим отпечатком, вытащить её самые сильные стороны и использовать их в психотерапевтической работе, направить их на борьбу с болезнью, настроить пациента на то, что эта болезнь что-то чуждое для него, от которой его должен избавить не только врач, но и он сам. Он сам должен работать с симптомами этой болезни, выгоняя из головы ненужные мысли, устраивая в своей душе определённую чистку, понимая, что это невозможно без медицинской помощи и лекарственных препаратов и так далее.
Этот настрой, мотивация на выход из состояния, связанного с последствиями психоза, – это и есть психологическая работа, которой занимаются психологи и психиатры в рамках своей психотерапевтической деятельности. Не забывайте про это.
Если вы или кто-то из близких испытываете: Чувство грусти, апатии, упадок сил. Настолько, что их не хватает на то, чтобы встать с кровати, делать привычную работу или просто снять трубку телефона Расстройство пищевого поведения, Проблемы с алкоголем и запрещенными веществами, Бессонница, Панические атаки, депрессия, Расстройство сексуальной сферы, Эмоциональное выгорание, мучительные проблемы в отношениях, Мысли о суициде, попытка суицида, Сильная подозрительность, ожидание чего-то плохого, навязчивые негативные мысли, Ощущение, что вы слышите или видите то, что не слышат и не видят другие, Агрессивность, слезливость, повышенная эмоциональность. Вам или тому, кто испытывает эти симптомы определенно нужна помощь специалиста. Какого? Психолога или психиатр? Если максимально упростить ответ, то можно сказать, что к психологу идут, чтобы разобраться с относительно легкими проблемами, а к психиатру — когда работа психики мешает жить нормальной жизнью. Например: от стресса и тревоги возникают серьезные проблемы со сном. Или вы не можете нормально есть. Или все это вместе. Мы советуем начать с психиатра. И вот почему: 1. Психиатр (кстати, как и психотерапевт, в отличие от психолога) — это врач. А конкретнее, это такой же врач, как хирург, офтальмолог или терапевт. У такого специалиста есть широкое медицинское образование, он разбирается во всех вопросах медицины. И в особенности хорошо разбирается в психиатрии. На первом приеме психиатр сможет дифференцировать проблемы. Он задаст точные вопросы, чтобы убедиться, что, например, тревога, депрессия или бессонница не связаны с соматическими, физическими, неврологическими или эндокринными болезнями. Если есть объективные основания для этого, пациента направят на необходимые обследования. Ведь на психическое состояние человека часто влияет и содержание гемоглобина в крови, и баланс электролитов, и работа щитовидной железы, и функциональное состояние коры головного мозга. 2. Только психиатр или психотерапевт может выписать пациенту рецепт на лекарственные препараты. Не нужно бояться таблеток. Их пьют курсами только когда они действительно необходимы для восстановления химического баланса в мозге, а после выздоровления организм в них больше не нуждается. 3. Если проблема действительно в компетенции психиатра, то чем раньше мы начнем лечении, тем быстрее и легче получится вернуться к нормальной жизни. Большая ошибка, которую многие допускают — если кое-как еще держишься, то жди до последнего. Но ведь если у человека сломана нога, логично сходить ко врачу, наложить гипс и через пару месяцев вернуться к нормальной жизни. Так зачем экспериментировать с психикой? Она не менее важна и точно так же требует заботы и своевременного лечения. А когда к психологу? Психиатр или психотерапевт не всегда может самостоятельно помочь пациенту. Многое в жизни можно улучшить, если лучше понимать себя, свои потребности, внутренние обстоятельства, других людей и научиться менять свое поведение и стиль общения с людьми. Именно этим и занимается психолог. Если проблемы, с которыми пациент пришел ко врачу, действительно относятся к психическим, то решать их, как правило нужно будет, работая и с психиатром, и с психологом, а может, и с психотерапевтом, аналитиком или сексологом. Именно психиатр сможет направить вас к нужному профессионалу. Совместная работа психолога и психиатра в Re-Alt Частая проблема людей, которые ходят к психологу и к психиатру — противоречивые рекомендации этих специалистов. Когда действия специалистов не согласованы, пациент оказывается в трудном положении. Например, психиатр сообщает пациенту, что это депрессия, пора усилить терапию, а психолог — что нет ничего подобного, и таблетки будут нам мешать в терапии. И, кстати, позиция каждого имеет основания. А что делать пациенту? Самостоятельно принимать решение? Вряд ли это возможно. Единственный ответ — организовать прямую коммуникацию и обсуждение этого случая специалистами, чтобы они нашли совместное решение. В клинике это происходит без специальных усилий. У нас есть и психологи, и психотерапевты, и психиатры. Они ведут совместную, слаженную работу с пациентом, оставаясь на связи друг с другом. А еще в нашей клинике возможен одновременный прием двумя специалистами: психиатром и психологом или психотерапевтом. Это дает уникальную возможность оперативно получить первое предварительное заключение специалистов и начать более эффективное лечение. На любой совместный прием у нас действует скидка 30%. Выбрать специалиста и записаться на прием можно тут: https://cdz-alter.ru/specialists/
Чувствуете, что мир стал чужим? Мы поможем вернуть чувство жизни! Синдром деперсонализации-дереализации – одно из видов невротического расстройства, при котором у человека периодически проявляются симптомы деперсонализации и дереализации. Деперсонализация – это ощущение утраты собственного «Я», потеря связи с реальностью. Окружающие события кажутся ненастоящими, человек как будто наблюдает со стороны за своей жизнью. Дереализация — нарушение восприятия, при котором окружающий мир кажется нереальным, некрасочным, часто сопровождается нарушением памяти, появлением дежавю. Трудности в диагностике деперсонализации возникают вследствие того, что термин может использоваться для обозначения симптома, синдрома и расстройства. Как синдром деперсонализация развивается на фоне различных психических расстройств. У психически здоровых людей синдром возникает, как реакция на психотравмирующую ситуацию. Если клинические проявления деперсонализации являются единственными проявлениями расстройства и имеют затяжное течение -то можно предполагать о синдроме деперсонализации-дереализации, как самостоятельном расстройстве. Синдром может развиться у людей любой возрастной категории и вне зависимости от пола. Чаще всего расстройство инициируется в раннем детском и подростковом возрасте, очень редко после 25 лет. Человек, с синдромом деперсонализации-дереализации, со временем отстраняется от близких людей. Состояние деперсонализации может продолжаться от нескольких минут до нескольких лет. Как правило, на начальных стадиях развития расстройства, возможно спонтанное временное исчезновение проявлений синдрома. Чаще всего синдром храктеризуется следующими симптомами: Искажение течения времени; Дежавю и жамевю; Ощущение нереальности окружающего мира, жизни «как во сне» или «в кино»; Отчужденность от себя, общества; Притупление чувств и эмоций; Утрата собственного «Я»; Беспокойство о «ненатуральности» своего поведения и мыслей. Перечисленные симптомы и негативные переживания, вызывают у больного сильный страх того, что он не сможет вернуться к нормальной жизни. Из-за притупления эмоциональных реакций, он начинает сомневаться в собственном психическом здоровье и может считать себя неполноценным. Деперсонализация и дереализация могут проявляться в виде симптомов других психических заболеваний (фобий, панического, депрессивного и посттравматического стрессового расстройства, шизофрении, биполярного аффективного и пограничного расстройства личности и др.) и неврологических патологий (судороги, новообразования головного мозга, постконтузионный синдром, метаболические нарушения, мигрени, болезнь Меньера). О самостоятельном течении синдрома деперсонализации-дереализации, можно предположить, если оно развивается независимо от других заболеваний и имеет затяжное или рецидивирующее течение, негативно влияет на сферы жизни. При наличии рецидивирующих симптомов, если человек способен сконцентрироваться и отвлечь себя от своих субъективных самоощущений другими мыслями или действиями – синдром дереализации-деперсонализации минимально влияет на качество жизни. Если лечение назначено своевременно – возможно полностью избавиться от расстройства.
Этот синдром описал известный австрийский психиатр Ганс Аспергер, который написал его параллельно и независимо, да, от описания нашего отечественного основоположника детской психиатрии Груни Ефимовны Сухаревой. Эти два очень авторитетных исследователя мирового масштаба примерно одинаково описали такое состояние, при котором у детей в дошкольном возрасте формируются симптомы классического аутизма, с недоразвитием функций эмоциональных, аффективных, и с выраженной акселерацией в развитии интеллектуальных и когнитивных функций: функций мышления функций, операционных функций мышления, функции памяти, внимания и так далее. По сути, мы говорим о такой форме раннего детского аутизма, при которой нет психопатологии, нет болезни, как таковой, то есть нет патологического субстрата. Есть просто какое-то, по всей видимости, пока трудно доказуемо, но все-таки наследственно обусловленная особенность развития психики. В конечном итоге, дети с синдромом Аспергера вырастают, и во взрослом состоянии не обнаруживают признаков психического заболевания, но зато они обнаруживают признаки гениальности и признаки, позволяющие им такие особенности проявить такие особенности психики, которые делают их великими людьми. Дети с синдромом Аспергера, безусловно нуждаются в не лечебном, не терапевтическом, а прежде всего, в воспитательно-педагогическом, да, и психолого-коррекционном подходе. С такими детьми очень много нужно работать индивидуально, очень много нужно работать коррекционно с их родителями и с теми педагогами, которые не так хорошо знают, как работать с детьми с синдромом Аспергера. Здесь не нужно ничего лечить. Любое лечебное вмешательство, может навредить развитию ребенка и ухудшить его состояние, и вообще его жизнь, не говоря уже о том, что может погубить его талант. Именно для таких детей,во многих странах придумывают особые условия для обучения, для образования, при которых они не будут подвергаться школьному буллингу, при которых они не будут находиться в постоянной оппозиции со сверстниками, с учителями, с родителями и так далее. Дают им свободу передвижения, дают им свободу действий. Они могут долгое время, например, ничего не делать и не получать за это никакие взыскания. Но зато в те периоды, когда вдруг вдохновение их будет посещать, они окажутся невероятно продуктивны, производительны, в десятки, в сотни, в тысячи раз, опережая по своей производительности своих сверстников, а может быть даже и взрослых людей. Из таких людей рождаются великие ученые. Из таких людей рождаются великие открытия всемирного масштаба. Таких пациентов, с таким синдромом, как описала Аспергер и Сухарева, очень мало. Это абсолютный эксклюзив, единицы. Такой золотой фонд нации, если можно так сказать, И вообще, наверное, всего человечества. Поэтому их нужно холить, беречь, лелеять и ни в коем случае не травмировать, а наоборот помогать им развиваться и достигать своих успехов.
Сертралин (Золофт) — это рецептурный препарат, антидепрессант из группы СИОЗС, который может снижать выраженность симптомов при соответствующих показаниях, когда тревога и депрессия мешают жить. Он не «делает счастливыми», а мягко выравнивает работу серотониновой системы, чтобы стало спокойнее, ровнее и понятнее, что делать дальше. Возможны уменьшение навязчивых мыслей и паники, повышение устойчивости и концентрации — выраженность и сроки индивидуальны.
Андрей Аркадьевич Шмилович, доктор медицинских наук, врач высшей категории, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, главный врач клиники «Альтер» Мы начинаем цикл статей, посвящённых такому достаточно распространенному психическому заболеванию, как шизофрения. Начнем с истории, с истоков, с того, как и когда возникло учение об этом заболевании, кто создал концепцию шизофрении, как в дальнейшем она развивалась в мире, что на это влияло, какие существуют на сегодняшний день классификации этого заболевания, и как они изменяются. Мы поговорим о распространённости этого заболевания – об эпидемиологии, о том, какое количество людей болеет, как эта цифра определяется, от чего она зависит, поговорим о вводных исторических параллелях.
В отличие от нейролептиков, антидепрессантов (и других тимомодуляторов), к которым люди традиционно относятся с опаской и даже иногда пренебрежением, снотворные средства всегда были популярны и широко используемы. Не смотря на это, снотворные средства так же относятся к веществам, влияющим на психику и нервную систему человека, имеют показания и противопоказания, а кроме того — побочные эффекты. К снотворным средствам в широком понимании относят огромный спектр активных веществ, от слабодействующих травяных настоев, дающих эффект после длительного накопления до сильных наркотических препаратов. Именно из-за этого разнообразия, в современной классификации фармакологических препаратов такого понятия как «снотворные» нет, а сами лекарства разбросаны по разным группам — в первую очередь: транквилизаторы; седативные средства; антигистаминные средства; противосудорожные препараты В подавляющем большинстве препараты, относящиеся к снотворным, угнетают в той или иной степени центральную нервную, обеспечивая торможение и расслабление — а значит удовлетворительный сон. Исторически в качестве таких средств использовались опиоиды, смеси дурмана, гашиша, этанол и другие. В силу своих обширных побочных эффектов и развития зависимости (как физической, так и психической), эти субстанции отошли на задний план. Современные снотворные средства должны отвечать основным параметрам — безопасности, эффективности и отсутствию привыкания. Основным минусом «старых препаратов» было то, что сон, индуцируемый теми же известными барбитуратами значительно отличается от физиологического сна (иначе распределены фазы сна, иначе воспринимается). Как утверждают эксперты ВОЗ: «Беспокойство является нормальной реакцией на стресс, и медикаментозную терапию следует начинать только в случаях чрезмерного беспокойства, которое делает невозможным нормальную жизнедеятельность. Длительный прием… неэффективен, его следует избегать… Кратковременное использование (менее двух недель) минимизирует риск развития лекарственной зависимости… Элементарное обсуждение причин, вызвавших бессонницу и беспокойство, а также информирование пациента о недостатках медикаментозной терапии часто позволяет помочь пациентам, не прибегая к назначению лекарственных препаратов.» В любом случае, терапия снотворными и седативными средствами это в первую очередь лечение, которое должно быть назначено и проходить под контролем специалиста.
В рабочее время с Вами свяжется администратор клиники, мы работаем с 10:00 до 21:00 (Пн-Сб)
При желании Ваш отзыв может быть опубликован анонимно
Бариева Фатима Татаевна
Велисевич Дарья Владимировна
Ефремова Екатерина Николаевна
Кондрашенко Роман Владимирович
Каспарова Мария Сергеевна
Мясников Алексей Юрьевич
Онегина Елена Юрьевна
Санталова Людмила Викторовна
Слюсарев Артем Сергеевич
Шмилович Андрей Аркадьевич
Шмидт Татьяна Анатольевна
Белоусов Пётр Владимирович
Гальченко Олег Владимирович
Соболев Илья Михайлович
Вершинская Анастасия Алексеевна
Груза Надежда Георгиевна
Иванова Елена Аркадьевна
Козлов Михаил Юрьевич
Строгонова Ольга Кимовна
Усоева Анастасия Алексеевна