+7 (495) 151-84-87
г. Москва, м. Кропоткинская
г. Москва, м. Кропоткинская
Содержание статьи
В отношении шизофрении, речь идет, прежде всего, о возвращении человеку утраченных психических способностей, психических функций, с одной стороны. С другой стороны, о восстановлении его социального статуса. Эта болезнь, к сожалению, имеет не только биологический, но и социальный генез. Причем, последствия болезни тоже определяются, прежде всего, именно утратой тех социальных связей, которые есть, которые были у пациента до начала болезни, до ее манифестации. И реабилитационный процесс направлен как раз на восстановление этих утраченных социальных связей.
Надо понимать, что больной шизофренией – это человек, у которого его внутреннее психологическое пространство серьезным образом инкапсулировано. Он находится в состоянии, которое тот же Блёйлер (о котором я уже говорил, это человек, впервые открывший и описавший эту болезнь) называл аутизмом.
В этом инкапсулированном, аутистическом пространстве больной шизофренией крайне замкнут, с ним очень тяжело устанавливать какие-либо контакты, и если они устанавливаются, то часто они очень формальные, неискренние, неглубокие, поэтому, конечно, главным и, пожалуй, самым важным условием для эффективности оказываемых лечебных мероприятий является, то, что мы называем комплаенс.
В течение 10-минутной беседы вы сможете обозначить или выявить свои проблемы, и понять, кто из врачей вам нужен и нужен ли вообще. Запишитесь на бесплатный разговор к специалисту
Это явление содружественности усилий пациента и врача, приводящее к тому, что пациент на партнерских или на патерналистских условиях (это бывает по разному) строго соблюдает все врачебные рекомендации, принимает ту терапию, которая ему назначена.
Если этого комплаенса нет, то эффективность лечебных мероприятий, какими бы они ни были инновационными, современными, уникальными и дорогостоящими, к сожалению, сводится на нет.
Одним из самых значимых достижения современной медицины, в отношении лечебного процесса, проводимого пациенту с шизофренией, являются психотерапевтические методики. Они разрабатываются специально для работы с больными шизофренией, для работы с этими аутистами, инкапсулированными в своем психологическом пространстве, чтобы максимально атравматично, с минимальным уровнем сопротивления установить с ними тот самый желаемый комплаенс.
Этих методик достаточно много, но все они в основном выстроены на фундаменте, на платформе когнитивно-поведенческой психотерапии, в котором специалист психотерапевт очень осторожно устанавливает эти самые когнитивные мостики с пациентом, у которого на заднем плане может быть какая-нибудь патологическая идея, не дающая ему возможность для нормальной, адекватной коммуникации.
Мы должны обязательно говорить и о современных реабилитационных социальных проектах. Сегодня они очень широко используются и применяются для пациентов с шизофренией, в том числе для тяжелобольных пациентов, у которых есть инвалидность, которые нетрудоспособны и не могут реализовать свои, порой, высокие таланты.
Эти социальные технологии чрезвычайно разнообразны. Например, очень широко применяются психообразовательные методики, программы психообразования для пациентов с шизофренией. Начиная еще с больничного этапа, когда больной, перенесший манифестный приступ, только-только познакомившись с болезнью и находящийся на пороге её, оказывается на таком семинарском коллоквиуме, что-то типа лекционного интерактива, во время которого он получает информацию от специалистов, врачей-психиатров, психологов и психотерапевтов об этом заболевании.
Он получает эту информацию определённым образом, методология психообразования она не такая же, как у обычного образования, потому что проводит её специалист, который знает, что такое психотерапия, и который находит эти самые извилистые тропки к сознанию наших пациентов, чтобы донести по этим тропкам ту важную информацию, которая поможет ему принять эту болезнь и найти вместе со своим психотерапевтом способы совладания с ней.
Помимо образовательных проектов, очень много социальных проектов, очень много происходит событий масштабного, порой международного формата. Основная цель проведения этих событий – дестигматизация, снятие психиатрической стигмы с пациентов, страдающих шизофренией.
Это не значит, что те, кто проводит эти мероприятия, пытаются снять диагноз с этих больных и приравнять их к здоровым, просто немножко не таким, как все. Ни в коем случае. Никто не отрицает никакой болезни, напротив, о болезни говорят много, но говорят таким языком, который снимает с пациента эту стигму, из-за которой они переживают стыд, стеснение, неудобства, любого рода волнения, связанные с их диагнозом. Это очень не просто.
В эти проекты вовлекаются не только пациенты, но и их ближайшее окружение, их родственники, родители, дети и так далее. В дальнейшем они становятся своего рода семейными психотерапевтами, меняя психологическую атмосферу семьи вокруг пациента, формируя вокруг него ту микросоциальную нишу, в которой его болезнь минимизируется в своих проявлениях и оказывается вполне переносимой для самого пациента.
Нельзя не сказать и о современных достижениях биологической психиатрии. Мы являемся свидетелями уникальных прорывов в области нейрофизиологии шизофрении.
Мы узнаём всё больше и больше об этой болезни, мы абсолютно убеждены, что речь идет о заболевании, связанном с патологическими процессами в головном мозге.
Мы уже хорошо знаем места, отделы головного мозга, в которых происходят эти патологические процессы.
Мы уже знаем, как это всё происходит не только на клеточном уровне, но и на субклеточном, на молекулярном уровне.
Мы понимаем, почему и в какой степени меняется, например, физиология мозга во время психоза, во время обострения болезни, и что происходит во время ремиссии. С чем биологическим можно ассоциировать негативные симптомы, о которых я говорил в прошлом выпуске, которые определяют инвалидность пациента, прежде всего, ужасную абулию, из-за которой они не могут встать со своего дивана.
Эти знания нейрофизиологии шизофрении позволили открыть новые терапевтические молекулы. Арсенал лекарственных средств за последние 15-20 лет колоссально, в несколько раз расширился.
Основными препаратами для лечения шизофрении являются лекарства из группы нейролептиков. И эта эра атипичных нейролептиков, которые способны восстанавливать те функции, которые когда-то, совсем недавно казались абсолютно невосполнимыми. Сегодня мы видим буквально чудеса.
Современные препараты обладают достаточно мощным и сильным антипсихотическим эффектом, возвращающим больных из психоза в нормальную, земную жизнь и уводящим их от болезненных, патологических фантазий, нормализующим их поведение, прежде всего.
Благодаря этим лекарственным препаратам, они становятся такими же, как и все остальные люди. Эти препараты ещё и хорошо переносятся. Конечно, нельзя говорить о какой-то панацее, естественно не существует идеальной таблетки не только в психиатрии, а вообще в медицине.
В любом случае, подбор лекарственной терапии – это очень сложная и порой длительная рутинная задача. У каждого пациента своя чувствительность, переносимость, какие-то свои физиологические особенности, от которых во многом зависит, будет ли эффективен препарат или не будет, насколько он будет эффективен, и как пациент будет его переносить. Все эти вещи, при условии, как я уже говорил, при установлении хорошего комплаенса, сегодня уже достижимы.
Мы можем найти почти каждому пациенту препарат с оптимальным соотношением эффективности и переносимости, даже если какие-то побочные эффекты будут, то они будут незначительными, они будут вполне переносимыми, и перенесение этих побочных эффектов точно не будет являться какой-то тяжелой ценой за эффект, полученный от этих препаратов.
Очень много пациентов, находящихся на длительной, многолетней лекарственной терапии нейролептиками, настолько хорошо их переносят, что даже не замечают никаких побочных эффектов от них.
Они работают, как профилактические средства. Мы знаем многолетние ремиссии по 5, 10, 15 и более лет, когда пациент, у которого до начала лечения было по 5 психозов в год, вдруг возвращается в жизнь, принимает эти препараты, и живет как психически здоровый человек.
Мало того, существуют случаи выздоровления от этого заболевания, их психиатры называют английским словом recovery – это так называемое социальное выздоровление, окончательное восстановление. В этих ситуациях вполне возможен выход за пределы нейролептической терапии. Пациент может оказаться без лечения, такие случаи тоже описаны. К сожалению, на сегодняшний день их не так много, но их наличие говорит о чисто теоретической возможности того, что это достижимо.
На пути к такому recovery огромную роль играют лекарственные препараты, мы их называем пролонгами. Это лечение с использованием особых инъекционных форм, созданных на основе современных технологий. В частности, есть одна такая форма, которая создана благодаря нанотехнологиям, и одна инъекция такого лекарственного препарата может обеспечить стабильную, хорошую ремиссию для пациента, например, на 3 месяца.
Сегодня такие лекарства есть, они широко применимы для наших пациентов, страдающих шизофренией, во всем мире и в нашей стране в том числе.
Ведутся работы по исследованию и дальнейшему внедрению в клиническую практику аналогичного препарата, продолжительность действия которого 6 месяцев. По сути, 2 инъекции в год, и мы можем говорить о том, что человек, не принимая никаких таблеток, остаётся в жизни, остаётся с нами, остаётся вне психоза.
Существуют современные методы немедикаментозной терапии, и они тоже развиваются и разрабатываются. Это различные варианты транскраниальной магнитной стимуляции, микро-нейрохирургического вмешательства и так далее.
Большая часть этих методов, конечно, ещё далека от внедрения в рутинную практику, но всё больше и больше становится очевидным, что рано или поздно это произойдет.
Прогресс очень быстрый, поэтому, когда меня спрашивают только что заболевшие пациенты или их родственники: что же теперь пить эти таблетки всю жизнь? Я им говорю: как мы можем говорить о прогнозах на всю вашу жизнь, которая продлится 80 и более лет, если у нас за какие-то там 5,7, 10 лет в нашей специальности происходит какое-нибудь революционное открытие.
Я не могу сказать, что вы будете пить лекарство всю жизнь, могу сказать, что вы будете его пить какое-то время сейчас, но в дальнейшем мы можем получить что-то ещё, что заменит эти лекарства и будет не менее эффективным и более безопасным.
Главное, что я хотел донести в этом ролике, это то, что на сегодняшний день лечение больных шизофренией абсолютно безопасно, и при удачном, правильном, персонифицированном подходе и при достаточном комплаенсе, мы можем практически гарантировать результат: как минимум – улучшение, как максимум – выздоровление. Обращайтесь к врачам.
Еда — источник жизни и энергии. При всем разнообразии блюд, их доступности и в целом развития кулинарии в современном мире, есть люди, которые находят в сложных отношениях с едой. И таких людей очень много… Официальной статистики заболевания в нашей стране нет, но многочисленные исследования показывают, что РПП — одно из самых распространенных и опасных расстройств в мире. Каждые 62 минуты от него умирает минимум один человек. Разберемся, что такое расстройство пищевого поведения, какие виды РПП существуют, почему они возникают, к кому обращаться за помощью и как их лечить? РПП — это группа психологически обусловленных расстройств, связанных с приемом пищи и негативно влияющие на физическое здоровье человека. Самыми известными и распространенными формами РПП являются нервная анорексия и булимия. На самом деле их гораздо больше, и список ежегодно пополняется. Развитие подобных расстройств чаще связано с психологическими проблемами и могут случиться у людей любого пола, возраста и финансового положения. ВИДЫ РПП
© Рассказывает Андрей Аркадьевич Шмилович, доктор медицинских наук, врач высшей категории, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, главный врач клиники «Альтер» Как я уже говорил, шизофрения относится к категории так называемых эндогенных заболеваний. Это означает, что причиной развития является какой-нибудь внутренний фактор или группа факторов, которые относятся, прежде всего, к биологии человеческого организма, его анатомии, физиологии и к другим фундаментальным областям медицины, связанным с наукой о живом организме.
© Рассказывает Андрей Аркадьевич Шмилович, доктор медицинских наук, врач высшей категории, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, главный врач клиники «Альтер»:
Тревожно-депрессивным состоянием принято называть депрессию, которая помимо своего основного клинического проявления (тоски, меланхолии, глубокой скорби) еще и проявляется тревогой. Тревога и депрессия на самом деле взаимосвязанные вещи. Очень часто тревога коморбидна депрессии. И это не случайно. Это объяснимо теми биологическими субстратами, которые вызывают депрессию и тревогу — они одинаковы. Известно, что и в том и в другом случае в организме человека очень высокий уровень кортизола и адреналина, глюконата и других нейротрансмиттеров, которые могут так или иначе провоцировать как депрессивные, так и тревожные состояния. Тут важно понимать, что тревога без депрессии всегда ассоциирована с какой-то внешней ситуацией. Человек переживающий тревогу с какими-то внешними обстоятельствами. может оказаться абсолютно психически здоровым и ему не потребуется назначение антидепрессантов. Мы всегда видим эту связь тревоги с какой-то конкретной ситуацией. А тревога при депрессии отличается своей автономностью, неопределенностью. И в этой неопределенности тревожный человек тревожиться еще больше. Непонимание того с чем связана тревога вызывает еще большую тревогу. И конечно, уровень тревоги при депрессивных расстройствах очень тяжелый, очень выраженный. Вызывает массу соматических жалоб и симптомов — это бурные вегетативные проявления, связанные с сердечно-сосудистой системой, с дыханием, с желудочно- кишечным трактом, с кожей, со многими другими системами. И все это приводит тревожно-депрессивных пациентов не к психиатрам, а к другим врачам: терапевтам, неврологам, хирургам. И, в конечном, итоге к сожалению мы часто наблюдаем, что этот витиеватый маршрут оказывается потеряй времени довольно существенной. В результате которой правильное лечение начинается гораздо позже, чем хотелось бы. Нужно сказать, что тревожно депрессивные состояния нередко заканчиваются и печально. Депрессия, как и многие другие заболевания при которых есть нарушения настроения — к сожалению одно из самых суицидно-опасных состояний в психиатрии. И появление тревоги при депрессии увеличивает риск в разы, потому что тревога, к сожалению, придает меланхолическому мировоззрению человека утратившему смысл придает энергию для совершения суицида. И очень часто тревожные состояния возникают при депрессиях ранних утром. Мы знаем, что пациенты с депрессией плохо спят и сон становится поверхностный, насыщенный множеством страшных кошмарных сновидении, присутствует обычно ранее 3-4 часовое пробуждение сопровождается мощной тревогой, которая тянет их к окну. Статистика говорит, что большинство суицидов происходит в утренние часы, причем в ранние утренние часы. И это время считается суицидно-опасным, потому что в это время тревога максимальна. С этим связаны и многие другие вещи, допустим понятие как симпатикотония. Это нарушение нервной системы при котором очень много адреналина выплескивается в кровь и в конечном итоге человек постоянно находится на высоком пульсе на высоком давлении, его слабит, или наоборот забор у него учащенное дыхание. все это сопровождается дополнительными приливами тревоги. И из-за этого пациент много спит и рано просыпается и в конечном итоге мы видим фатальные исходы.
Посттравматическое стрессовое расстройство – ПТСР – четыре буквы, которые расшифрует каждый специалист из области психологии или психиатрии. Диагноз «посттравматическое стрессовое расстройство» излишне популярен в обществе и применяется часто не к месту, что обесценивает смысл самого термина. Прежде чем говорить о ПТСР, необходимо определить, что же такое стресс. Основоположник учений о приспособительных реакциях, Г. Селье, ввел понятия эустресса и дистресса. Эустресс – это «хороший» стресс, при котором защитная реакция протекает без потерь для организма, то есть безболезненно, дистресс – чрезмерный стресс, приводящий к дезорганизации организма, ослаблению его возможностей. Ясно, что чем выше интенсивность стрессорного воздействия, тем выше вероятность перехода эустресса в дистресс. Стрессу подвержены все люди, но реакция на него может отличаться. ПТСР – отставленная и/или затяжная реакция на стрессовое событие (кратковременное или длительное) исключительно угрожающего характера, которая может вызвать дистресс практически у любого человека.
© Рассказывает Андрей Аркадьевич Шмилович, доктор медицинских наук, врач высшей категории, заведующий кафедрой психиатрии и медицинской психологии РНИМУ им. Н.И. Пирогова, главный врач клиники «Ре-Альт»: — Сегодня мы поговорим о лечении биполярного аффективного расстройства. Это заболевание, как я уже говорил ранее, имеет очень много источников происхождения. Прежде всего, это биологические факторы – от генетических до иммунологических, эндокринологических, нейрофизиологических. Также много различного рода триггеров, в том числе и психологических, психогенных, которые могут запускать или останавливать течение болезни, менять ее ход, темп и много чего еще. Исходя из этого, мы и выстраиваем комплексное лечение. Так как основной фактор происхождения биологический, то и основное направление лечения тоже должно быть биологическим. Начну с этого. Главным и обязательным методом биологической терапии биполярного аффективного расстройства является психофармакотерапия, лекарственная терапия. Мы, в отличие от наших учителей из XX века, обладаем огромным арсеналом современных психотропных средств, из которых мы можем выбирать тот или иной препарат, учитывая эффективность и переносимость его пациентом, которые у каждого, естественно, различны. У нас есть знания, как действуют эти препараты, и что мы можем от них ожидать.
В рабочее время с Вами свяжется администратор клиники, мы работаем с 10:00 до 21:00 (Пн-Сб)
При желании Ваш отзыв может быть опубликован анонимно
Бариева Фатима Татаевна
Ефремова Екатерина Николаевна
Сахарова Елена Александровна
Кондрашенко Роман Владимирович
Каспарова Мария Сергеевна
Мясников Алексей Юрьевич
Онегина Елена Юрьевна
Санталова Людмила Викторовна
Слюсарев Артем Сергеевич
Шмилович Андрей Аркадьевич
Шмидт Татьяна Анатольевна
Белоусов Пётр Владимирович
Гальченко Олег Владимирович
Соболев Илья Михайлович
Вершинская Анастасия Алексеевна
Груза Надежда Георгиевна
Иванова Елена Аркадьевна
Козлов Михаил Юрьевич
Строгонова Ольга Кимовна
Усоева Анастасия Алексеевна